Собака Ярвик

Ярвик

Часто собаки мудрее, чем люди. Собака Ярвик точно из таких.

Французского бульдожку принесли крохотного. Он был весь слюнявый, плюшевый, теплый. Дети заахали над ним. Не могли налюбоваться. А щенок тыкался мокрым носиком к ним в руки и просил защиты.

В документах значилось несколько имен. Первое Ярвинов и еще много других. Дома он просто стал Ярвиком.

Бульдожки – собаки очень болезненные. Они не могут есть человеческую пищу, потому что тут же начинают чесаться. Аллергия. Однако, ходить с ним к врачу и покупать специальный корм, оказалось делом хлопотным и дорогостоящим.

И так на 12 лет Ярвик со всеми его болезнями и достоинствами  стал членом нашей семьи. Сидел рядом со столом, когда мы ели. Заглядывал в глаза так, что невозможно было что-то не положить и в его пасть. Первым садился в машину, когда мы ехали на дачу. Укладывался спать только с детьми на кровать. Согнать его  было невозможно. Он обиженно уходил, но как -только все засыпали тут же укладывался в ноги к дочери.

А как громко он храпел! Всегда было ощущение, что рядом спит настоящий мужчина и защитник. Много было  у него неприятных собачьих особенностей. Но в целом он был очень дружелюбный, преданный пёс  и даже не умел лаять. Точнее ему это было не за чем. Он всех любил. Ни с кем не задирался.  Такая вот животинка с хорошим покладистым характером.Ласковая, добрая, игручая, веселая. Иногда шумная. но не чересчур. Хорошая собака.

Дети выросли. А  Ярвик остался. Стал стареньким  и с седой мордой. Стало меньше зубов. Он стал простужаться. Дети давно уехали жить в другой город, а он остался в их пустой квартире. Благо, наши квартиры были рядом, и я ходила его проведывать и кормить. Ярвик уже без задора спускался с четвертого этажа, не лез и не тянул меня к помойкам и грязным лужам,  в которых он очень любил купаться раньше. Он стал совсем стареньким. По ночам, если я его оставляла в  нашей квартире, тяжело вздыхал, ворочался, плохо спал. И еще громче храпел.

Потом у него стали болеть печень и почки. Ярвик   начал  очень часто проситься на улицу. Я стала оставлять его в квартире на первом этаже. А в ней весь пол застелен ковровым покрытием. Ярвик – пес воспитанный, он не мог позволить писать на паласы,  и он  постоянно будил меня, чтобы я его вывела на улицу.

В одну ночь, это было в начале осени, Ярвик разбудил меня несколько раз подряд. Он подходил к кровати и начинал подвывать. В последний раз это было в половине пятого утра. Я не выдержала: “Ярвик, ну, сколько можно? Сил больше нет. Хоть бы ты провалился!”

Я открыла ему дверь. В последнее время, пес выбегал из дома, бежал до ближайшей помойки десять метров  и по моему зову возвращался. Или сам  трусил  назад  и сидел у двери.

В этот раз я вышла за ним. Во дворе сидели молодые люди, допивающие пиво. Я позвала собаку.

— Ярвик, Ярвик!

Никакой реакции со стороны мусорных бачков, где любил обитать бульдожка. Двинулась сама. Начала беспокоиться.

— Ярвик! Ярвик!

Обратилась к молодым людям: “Не видели собаку?”

Ярвик провалился. Как я его и просила. Он исчез, испарился, растаял.

Я обежала соседние дворы. Утром расклеила объявления о пропаже собаки.

Ни-че-го! Никакой информации.

Очень долго я укоряла себя за ту фразу, сказанную спросонья и со злости.

Психологи говорят:”Не закрытый гештальт”. Необходимо придумать какое-то окончание, чтобы совесть перестала мучить.

Муж придумал вот такое окончание.

Наш мудрый Ярвик понимал, что подходит окончание его жизни. Он стал слишком тяжелым грузом для нас. И он сам ушел умирать. Недалеко от нас есть роща. Он убежал туда. Чтобы больше никого не будить среди ночи и не доставлять никому хлопот. И там, в роще недалеко от дома, он и умер. Сам. И совсем не провалился. И он не сердится на меня. Потому что именно я была с ним последние годы, когда выросли дети. Он просто меня пожалел.

Наш Ярвинов. Наш Ярвик. Наш французский бульдожка, разделивший с нами большой кусок жизни.

Сейчас растет внучка. И я думаю, что животинка ей нужна. Чтобы учиться любить, сострадать, переживать, заботиться, плакать.. Если однажды ее не станет. Этой животинки.

Как до сих пор плачу я, когда-то  обидевшая собаку. Мне до сих пор стыдно за несдержанность и мой эгоизм.

Прости меня, Ярвик. Пусть в роще, где живет твоя собачья душа,  живет и смех моих маленьких детей, который ты очень хорошо помнишь. И от их детства осталось тоже лишь воспоминание.

А внучке я обязательно расскажу про тебя. Потому что мы в ответе за тех, кого приручили.

Предварительно опубликовано в блоге Натальи Берязевой

А у вас есть собака?

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники

About Author

Leave A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.

wp-puzzle.com logo